Но прежде чем отвечать, я считаю нужным сказать несколько слов.
Дрезденскую тему я поднял совсем не для того, чтобы кого-то оправдать или, наоборот, обвинить. Для этого существуют профессиональные юристы. Если же когда-нибудь и состоится судебный процесс (во что мне верится с трудом), очень хотелось бы, чтобы высокий суд занимался исключительно фактами и не тратил время на обсуждение легенд и мифов. А Дрезден уже много лет назад стал частью современной мифологии. Некоторые элементы этой мифологии я рассмотрел в предыдущих постах. В частности, показал, что столицу Саксонии нельзя назвать мирным городом; что в налете на Дрезден не было ничего исключительного (к этому я еще вернусь сегодня); что этот город не бомбили по просьбе советского командования.
Пользуясь случаем, сделаю два формальных заявления.
Первое: я вовсе не думаю, что если город представляет легитимную военную цель, его непременно следует бомбить. Возможно, достаточно перезать коммуникации и изолировать цель от внешнего мира.
Второе: я считаю совершенно безосновательными утверждения о том, будто бы Дрезден уничтожили, чтобы он не достался советским войскам. На первый взгляд, похоже на правду – но зачем в таком случае союзники столь же интенсивно бомбили Нюрнберг или Кассель, которые должны были оказаться в западных зонах оккупации?
Однако это из области малых мифов. А Большой Дрезденский Миф вырос на ненормальном большом числе жертв. Каком же?
Если спросить человека моего поколения о том, сколько жизней унесла бомбежка Дрездена, он может без запинки ответить: "135 тысяч". И даже не задумается о том, где он впервые увидел это число. Запомним – сто тридцать пять тысяч. И вернемся к событиям февраля 1945 года.

Взрывы раздавались один за другим. Дым и пламя заполнили наш подвал, фонари погасли, раненые страшно кричали. Охваченные страхом, мы начали пробираться к выходу. Мама и старшая сестра тащили большую корзину с двойняшками. Я одной рукой держал младшую сестру, другой ухватился за мамино пальто... Нашу улицу было невозможно узнать. Везде, куда ни посмотри, бушевал огонь. Четвертого этажа, где мы жили, больше не было. Развалины нашего дома горели вовсю. На улицах мимо горящих машин проносились беженцы с тележками, еще какие-то люди, лошади – и все кричали. Каждый боялся умереть. Я видел раненых женщин, детей и стариков, которые пытались выбраться из огня и завалов... Мы ворвались в какой-то подвал, битком набитый ранеными и просто насмерть перепуганными женщинами и детьми. Они стонали, плакали, молились. Света не было – только пара карманных фонариков. И тут начался второй налет. В подвал попала бомба, и мы побежала – из одного подвала в другой.

Я не случайно привел эту цитату. В Дрездене было очень мало оборудованных убежищ (самое большое, под центральным вокзалом, вмещало 6000 человек). Во время бомбежки жители должны были спускаться в подвалы. По распоряжению ПВО в капитальных стенах между подвалами были пробиты проходы, закрытые тонкими перегородками – для того, чтобы в случае попадания бомбы в дом можно было быстро перейти в другой подвал. Распоряжение вполне разумное, однако не учитывающее опасности огненного смерча. 13-14 февраля, когда огонь проник под землю, тысячи людей бежали в крайние подвалы и погибали там от удушья.
Именно из подвалов-тупиков были извлечены тела большинства погибших. К 22 марта, когда расчистка завалов закончилась, пожарные и полицейские насчитали 20.204 тела (ранее, 10 марта, в докладе полковника полиции Тирига называлось несколько меньшее число – 18.375). Убитых сжигали – в частности, на площади Альтмаркт были сожжены останки 6685 человек. На городских кладбищах, согласно документам муниципалитета, в 1945 году были захоронены 21.270 жертв бомбардировки – дрезденцев и беженцев, гражданских, военных и военнопленных. В период с 1945 по 1966 в ходе строительных работ были обнаружены останки еще 1858 человек. Итого – 23.128.
Подчеркиваю – считали тела, а не постоянных жителей города по документам. Считали и заключенных, которые вместе с плавучими тюрьмами пошли на дно Эльбы. Знали, что всех посчитать и идентифицировать невозможно, но очень старались это сделать.
Предварительное число потерь, названное германским командованием до окончания работ – 35.000 человек. Впоследствии выяснилось, что 10.000 тех, кто был объявлен погибшим или пропавшим без вести, остались в живых, но когда в город вошли советские войска, им передали именно предварительную оценку. Первый послевоенный бургомистр Дрездена утверждал, что погибли 30.000. В Германской Демократической Республике официально считалось, что было от 30 до 35 тысяч жертв, эти данные неоднократно публиковались. В Западной Германии в 1977 году вышла книга Гётца Бергангера "Дрезден в воздушной войне". Автор пришел к выводу, что число погибших не превышало 30 тысяч. Современный дрезденский историк Фридрих Райхерт, который много лет посвятил исследованию этого вопроса, утверждает в книге "Обгоревшие до неузнаваемости: разрушение Дрездена" (1994), что при бомбардировке погибли 25 тысяч человек. То есть новейшая оценка сходится с той, которая была приведена во "Второй мировой войне" Фуллера и во множестве других исторических трудов.
Для полноты картины напомню о том, что через 8 лет после бомбардировки была издана книга Ганса Румпфа "Германия в воздушной войне", в которой говорилось: "60-100 тысяч человек гражданского населения, погибших в огне за одну только ночь". Но Румпф не претендовал на точность данных и не приводил в подтверждение этой оценки какие-либо документы.
Откуда же тогда взялось это число – 135 тысяч? И на чем основываются утверждения о том, что жертв было еще больше – 200, 250, 300 тысяч?
16 февраля, на следующий день после окончания бомбардировок, рейхсминистерство пропаганды распространило заявление для прессы, в котором говорилось: "В Дрездене полностью отсутствовала военная промышленность. Это был культурный центр". 25 февраля ведомство Геббельса распространило уже не заявление, а иллюстрированную брошюру, озаглавленную: "Избиение беженцев". Ее можно было назвать и "Избиение младенцев": иллюстрациями служили фотографии мертвых детей. Именно в этой брошюре утверждалось, что в Дрездене погибло около 200 тысяч человек. Там же говорилось о том, что за счет притока беженцев население саксонской столицы достиго двух миллионов (!) человек. Министр пропаганды в одном из своих выступлений по радио в те же дни заявил, что погибло более 200 тысяч жителей города и беженцев, а общие потери могут достигнуть четверти миллиона.
Вся эта информация активно "сливалась" в нейтральную прессу, откуда попадала и к союзникам. Вот случайное свидетельство – рассказ французского писателя Бориса Виана "Блюз для черного кота":

Один из сутенеров предупредительно протянул ей газету с шапкой: "Дрезден разрушен до основания, около ста двадцати тысяч убитых". - Люди-то ладно, меня это не трогает, - сказала, прочитав заголовок, старая кошатница, - но я не могу видеть, как страдает животное".

Кстати о животных:

"Слоны издавали леденящие душу вопли. Маленькая слониха лежала в загоне ногами кверху. Она была тяжело ранена в живот и не могла подняться. Другую, большую слониху взрывная волна перебросила через барьер. Она стояла на ногах, ее била дрожь. У меня не было выбора – я должен был оставить этих животных на милость судьбы. Я знал, что мне предстоит еще одно дело – возможно, самое трудное в жизни. "Леман, пошли к хищникам", - позвал я. Мы сделали то, что обязаны были сделать, но сердце мое разрывалось".

Да, хищники. Из семейства кошачьих. Простите за это маленькое отступление и давайте вернемся к пропаганде. Неожиданный подарок Геббельсу и его подручным сделал коммодор Королевских ВВС Колин МакКей Грирсон, который 16 февраля на брифинге для журналистов заявил:

"Прежде всего Дрезден и ему подобные города – центры притяжения для беженцев. Кроме того, через эти города идет движение на Русский фронт, с Запада на Восток, и они достаточно близко расположены от линии фронта. Полагаю, все это оправдывает бомбардировку".

Отвечая на дальнейшие вопросы журналистов, Грирсон сказал (не для протокола): "Наша цель – уничтожить все, что еще осталось от германского боевого духа". Агентство Ассошиэйтед Пресс разнесло его слова по миру, нейтралы заговорили о том, что союзники взяли курс на террористические бомбардировки - и в результате неумное поведение Грирсона в сочетании с усилиями геббельсовских пропагандистов привели к тому, что Дрезден стал "зоной особого внимания". Как будто это был первый город, разрушенный британской авиацией. Как будто в Гамбурге не погибли 40 тысяч человек. Как будто другие германские города от бомбардировок ничуть не пострадали.
Вот, для справки, список германских городов, разрушенных более чем на 50%:
50% — Людвигсхафен, Вормс
51% — Бремен, Ганновер, Нюрнберг, Ремшайд, Бохум
52% — Эссен, Дармштадт
53% — Кохем
54% — Гамбург, Майнц
55% — Неккарзульм, Зоэст
56% — Ахен, Мюнстер, Хайльбронн
60% — Эркеленц
63% — Вильгельмсхафен, Кобленц
64% — Бингербрюк, Кёльн, Пфорцхайм
65% — Дортмунд
66% — Крайльсхайм
67% — Гисен
68% — Ханау, Кассель
69% — Дюрен
70% — Альтенкирхен, Брухзаль
72% — Гейленкирхен
74% — Донаувёрт
75% — Ремаген, Вюрцбург
78% — Эмден
80% — Прюм, Везель
85% — Ксантен, Цюльпих
91% — Эммерих
97% — Юлих
(Спасибо, panzer_papa!)

Надо сказать, что британское общество относилось к массированным бомбардировкам Германии неоднозначно. Еще в 1944 году епископ Джордж Белл, выступая в Палате Лордов, требовал немедленно прекратить авианалеты на германские города. Он утверждал, что воздушная война аморальна, что она помешает восстановлению нормальных отношений с народами Европы. "Разве правительство не видит, что уничтожение городов угрожает самим основам цивилизации?" – спрашивал Белл.
На сей раз епископ промолчал, зато депутат Палаты Общин Ричард Стокс, также убежденный противник массированных бомбардировок, засыпал правительство неудобными вопросами. В данном случае принципиальная позиция парламентария подкреплялась пусть непроверенными, но совершенно ужасающими сведениями о числе жертв. Именно это и заставило Черчилля написать тот документ, который я цитировал в предыдущем посте.
Правительство Черчилля (равно как ни одно из последующих британских правительств) не осудило бомбардировки. До конца войны оставалось несколько недель. Скоро доктор Геббельс покончит с собой, а продукция его ведомства будет объявлена преступной ложью. Почему же ложь о Дрездене живет до сих пор?
Ответу на этот вопрос будет посвящен следующий пост. А пока давайте попробуем пойти по неверным стопам тех исследователей, который недостаток цифр и фактов восполняют сравнениями и умозаключениями. Именно на арифметическом сравнении с результатами предыдущих бомбардировок основывалась первоначальная британская оценка потерь при налете на Дрезден - от 8200 до 16.400 убитыми и примерно столько же ранеными. Из чего при этом исходили? В расчет брались плотность населения города и площадь сожженного (будем называть вещи своими именами) района. А также германские данные о предыдущих потерях, которые до конца 1944 года не афишировались и зачастую занижались. Так вот, площадь разрушений в Дрездене не так уж велика: 6,47 кв. км. Могли ли на этой площади погибнуть 135, а тем более 200 или 250 тысяч человек? Могли, но чисто теоретически. На практике бывает иначе. Так, 9 марта того же 1945 года американские ВВС совершили массированный налет на Токио. Как и в Дрездене, использовались фугасные и зажигательные бомбы. В густонаселенном городе начался огненный смерч, который выжег 42 квадратных километра. По официальным данным японских властей, в результате этого налета погибли 84 тысячи человек. Ровно 2 тысячи на квадратный километр. Если принять на веру магические 135 тысяч, получится, что в Дрездене на один квадратный километр – 20.865 погибших. В десять раз больше, чем в Токио.
Да, Дрезден был не только плотно населенным, но и многоэтажным городом. Да, в нем находились беженцы – не полтора миллиона, как утверждал доктор Г., и не миллион, но около 300 тысяч. И все же десятикратная разница представляется просто нереальной. Если же принять за основу те данные, которые называет Фридрих Райхерт, то показатель потерь на квадратный километр составит 3,86 тысячи. Почти вдвое выше, чем в Токио. И вот это похоже на правду.
Достаточно. Если кто-то считает, что я занимаюсь циничными манипуляциями с цифрами – значит, он еще ничего не знает о циничных манипуляциях. О них – в следующий раз.
Комменты, по доброй традиции, модерируются.