Чуть ли не в первый день мы обратили внимание на то, что новый репатриант позволяет себе, мягко говоря, всякие чудачества. Например, спускаясь в лабораторию по винтовой лестнице, бьется головой об стенку и напевает: "Биробиджан, джан, джан!" Когда мы его спросили, зачем он это делает, юноша ответил: "А я так шуткую!" Больше не спрашивали.
Он должен был что-то делать, но никто не сказал ему, что именно. Для "подай-принеси" целого рабочего дня было явно многовато. В конце концов один из нас поинтересовался, умеет ли репатриант проявлять пленку. Получил утвердительный и даже радостный ответ. "А в больших количествах?" -"А не проблема!"
Ладно, не проблема так не проблема. Дали парню рамы, на которые надо было нанизывать по 40 пленок сразу, ознакомили с вертикальными ваннами, снабдили механическим таймером. И притаранили ящики, в которых было пленок 250, не меньше. После чего репатриант заперся в проявочной и о нем надолго забыли.
Вспомнили, когда на просушке появились рамы с чисто отмытыми и совершенно черными, то есть засвеченными пленками. Одна рама, другая, третья... За каждой пленкой - грядущий скандал с заказчиком, крики о дорогих для сердца кадрах, впустую потраченном отпуске и т. п. И большая радость начальства, конечно же.
А вот и сам специалист по проявке появился в сушильном зале. Встретили его агрессивно. Сергей Иваныч, самый старший в нашей команде, тихим от бешенства голосом спросил: "Ты что наделал, урод? Ты зачем пленки засветил, шпион фашистский?" Юноша захлопал ясными глазками и объяснил: