День сегодня непростой.
С одной стороны, траурный.
С другой - предпраздничный.
Так что на улицах довольно оживленно, хотя и не сильно весело.
Прогулялся днем по двум микроскопическим бульварам рядом с домом.
Это - один, уходящий приблизительно на север.

Продолжение. Начало - здесь

Вот здесь я живу. Если все-таки будете бить стекла, придется иметь дело с соседями, мои окна выходят во двор.

Ну что вам сказать в этот тихий и грустный вечер?
Лучше всего было бы, конечно, просто промолчать. Однако молчать я не могу, поскольку сегодня, в свой законный выходной день, убил больше четырех часов (да, четырех, считая дорогу - 260 минут) на обмен казенного мобильного телефона. Как это получилось - не спрашивайте. Короче, все планы пошли прахом.
К фотографированию мобильным телефоном - трубкой или трубой, как его некоторые именуют, - я всегда относился скептически. Но получив аппарат, я вышел на улицу и начал снимать. Вероятно, из вредности. И первым предметом, который попался в псевдообъектив, была именно труба.
Вот она:

Еще несколько фотографий - на сей раз не в доказательство чего-либо, а просто так. Вот это, например, паб. Просто паб.

В качестве дополнения ко вчерашней истории из жизни Кларка Кента.
Для тех, кто интересовался, почему я эту историю написал.
Дело в том, что лет семь тому назад я работал с одним странным (на первый взгляд) молодым человеком. В его обязанности входило писать нечто вроде передовицы на первую полосу газеты. Актуальный политический комментарий. На работу он приходил поздно - и правильно, ведь первая полоса сдается поздно, - и забивался в самый дальний угол. Причем то и дело из этого угла пропадал. Заставить его сделать что-нибудь кроме комментария было невозможно, а сама передовица, доводившаяся до редакторского сведения в самый последний момент, была нечитабельна. Ну есть такие тексты - вроде все грамотно и правильно, а со второй строчки клонит в сон. И о чем текст, совершенно непонятно, хотя в заголовке и подзаголовке тема обозначена яснее ясного.
Признаться, меня этот сотрудник до некоторой степени раздражал. Возможно, я даже позволил себе отозваться о нем в недоброжелательном тоне. Но в один действительно прекрасный день я вспомнил другого посредственного журналиста, служившего в газете "Дейли планет". И понял, что наш комментатор-обозреватель исчезает из редакции не просто так - он наверняка спасает человечество! Причем каждый вечер.
И когда я это осознал, мое отношение к сотруднику резко переменилось. Я стал относиться к нему дружелюбно, а к его текстам - снисходительно. Через некоторое время он подал заявление об уходе, и тут же выяснилось, что мы с ним земляки. Росли на соседних улицах, хотя и в разное время.
В общем, расстались мы друзьями и больше не встречались. Он избрал себе новое занятие, далекое от  журналистики, и дело свое делает хорошо. Я бы даже сказал: высокохудожественно. Возможно, до сих пор спасает человечество, и я ему желаю всяческих успехов.

Были, конечно, и другие причины для сочинения вчерашней истории, но они общественного интереса не представляют.

Я вчера купил электрический чайник. Тоже мне событие, скажете вы. И будете правы.
Только чайник я купил потому, что прежний приказал долго жить. Коррозия пошла по металлическому дну его, и кипятить воду в такой посуде стало просто небезопасно. Прослужил он, между прочим, меньше года.
Ерунда?
Помню, как я сидел на лекции в душной аудитории английского университета. И бодрый румяный профессор рассказывал, что Соединенное Королевство, по сути, ничего больше не производит. В смысле потребительских товаров. Но ничего страшного в этом нет. И студенты - чиновники, полицейские и пожарные из африканских государств и Пакистана, - согласно кивали, прея в своих костюмах и наглухо застегнутых рубашках с галстуками.
Ничего страшного?
Первый электрический чайник, который я купил почти 18 лет тому назад, был с клеймом Made in England. Он стоил сравнительно дорого. В табачном эквиваленте его цена составляла почти сорок пачек тогдашних сигарет. Вчера чайник китайского производства обошелся мне в три пачки сигарет того же сорта.
Если же перевести цену старого английского и нового китайского чайника в автобусные билеты (транспорт подорожал не так сильно, как табак), то получится 103 против 11.5. Короче, по меркам 1990 года пластмассовое устройство для кипячения воды я приобрел почти даром. И выкинуть его будет не жалко.
Но я не хочу его выкидывать! Я хочу, чтобы чайник служил мне долго. Это не MP3 плейер. У следующей модели не будет дополнительных функций и расширенного объема памяти. Скорее всего, она окажется еще дешевле и еще хуже прежней.
Капитаны экономики превратили Китай в кузницу мира и заставили весь мир покупать, покупать и покупать дрянные дешевые товары. Они не спросили у нас: хотим ли мы эту дрянь? Они просто не оставили нам выбора. Точнее, выбор есть, но какой! Либо сверхдорогая штуковина из космических материалов с клеймом известного дизайнера, либо китайская однодневка. Либо одежда от поставщиков разных величеств, либо китайские копеечные шмотки. А средняя ценовая категория планомерно уничтожается. Вместе с понятием добротных и не слишком дорогих вещей.
Слишком далеко идущий вывод из покупки одного несчастного чайника? Может быть, может быть.

Довольно много времени прошло с тех пор, как мы с уважаемым periskop говорили о Лондоне, столице Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии. Поводом к разговору послужила серия весьма страхолюдных снимков, сделанных со смотровой площадки на куполе кафедрального собора Св. Павла. Хаос. Торжество необузданного капитала.  Железная пята, короче. Помнится, я тогда сказал, что Лондон сильно выигрывает, если на него смотреть не сверху вниз, а снизу вверх. А закончился разговор тем, что я пообещал показать свои собственные снимки Лондона, сделанные несколько лет назад.

Как у меня обстоит дело с выполнением обещаний, большинству из вас известно. Я долго тяну, но в конце концов держу слово. Что же до снимков, то не судите их строго. К художественной фотографии они отношения не имеют.

А я все пишу. И такое впечатление, что это никогда не закончится.

(с) Raphael Lacoste All rights reserved

Уважаемый mulyaevic на днях задал резонный вопрос:
Что же потом? Как эти люди будут понимать надпись :"Пожарная Тревога. При необходимости разбить стекло"?

Ответ у меня есть. Много лет назад, когда я работал мебельщиком-реквизитором в театре Вахтангова, в наш коллектив влился юноша по имени Сережа. Такой тихий, немногословный парень, который вечно смотрел на свои кеды.
Однажды, собрав очередной спектакль, мы (то есть два мебельщика и полдюжины монтировщиков) курили на служебной лестнице. Сережа, бросив сигарету в ведро с песком, вдруг отодрал серебряный молоточек с пульта пожарной сигнализации, разбил стекло и нажал красную кнопку. И сделал все это так стремительно, что никто и охнуть не успел.
По всему зданию театра зазвенели электрические колокола. Система аварийного пожаротушения не сработала (к счастью для столярной мастерской и нижнего мебельного склада - они помещались в полуподвале, и их бы наверняка залило вонючей пеной). Через несколько секунд на лестничной площадке появились два замдиректора, заведующий художественно-постановочной частью и главный машинист. Их всех трясло. А мы кивали на Сережу.
Наконец, у главного машиниста В. С. Довганя проснулся дар речи и он страшным тихим голосом спросил:
- Ты... зачем... это сделал?
- Так написано же - "Разбей стекло и нажми кнопку". Вот я прочитал и...
- Прочитал? Кто ж тебя читать-то научил?
Приступ истерического хохота продолжался минуты три.

Во всю витрину - плакат: романтический красавец продвигает духи.
Кто-то мастерски вставил ему в рот окурок. Несмотря на несоответствие масштабов окурка и рекламы, молодой человек сразу приобрел трехмерность и бандитский вид. А если его наголо побрить, будет похож на известный портрет Маяковского работы Родченко.

В числе спонсоров этого поста почему-то не замечены фирма Cerruti и сеть Newpharm

Где-то на ярко освещенных проспектах кипит жизнь. Правда, не так бурно, как прежде - хотя высококвалифицированные специалисты и вернули в строй Пусичкину, Викторию Бу и Бармаглотэ, эти популярные (и очень талантливые!) женщины теперь не решаются показаться в торговом центре. А без торгового центра какая ж жизнь? Известная обозревательница плачется, что ей на булавки не хватает. Плачется с намеком на небескорыстную материальную помощь. Пока же помощь не пришла, здоровее будет из дому не выходить. А то вон погода какая - в нашем околотке после сумасшедшей жары холода наступили, в чужом - ветер по небу котов носит. Плоских и прямоугольных. И пока одни по этому поводу охают и ахают, другие уже высчитывают подъемную силу и коэффициент сопротивления кота.
А на моих задворках все тихо. Коты не летают. Только смотрят с большим неудовольствием, когда идешь по ступенькам - мол, что это ты забыл в нашем заповеднике? И в самом глухом закоулке сижу я, слушаю нечеловечески прекрасную музыку - вот, например, и вот, и не говорите, что у меня плохой вкус - и пытаюсь писать про любовь. Правильно, конечно, о любви, но получается именно про любовь. То есть неправильно.
Пойду, что ли, куплю себе пирог с цукатами и буду чай пить. Если коты обратно пустят.

И вправду очень устал

Photo by (c) Jean (tarkastad). All Rights reserved

На остановке парень с двумя серыми перьями в шевелюре учил французского бульдога лаять. Тот лаять не хотел. Пернатый юноша не сдавался.
Десять минут человеческого лая. Таков последний день календарной зимы.

Очаровательная сценка, виденная только что на улице им. покойного Вождя и Поэта.
Дорожная полиция останавливает машину. Девушка в фуражке начинает разбираться с водителем. Все тихо - до тех пор пока из машины не выходит пассажир в желтой куртке и не начинает вопить на всю округу: "Что ж это за произвол?! Да что мы такого сделали? Ты должна служить народу, а вместо этого..."
На крик из харчевни вышли мужики. Один из них, не переставая жевать, произнес: "Действительно! Где права человека? Где неприкосновенность личности? Мы с вами живем в полицейском государстве!"
Пассажир в желтой куртке с надеждой посмотрел на мужиков. И увидел, что все они смеются - довольно добродушно, впрочем.

Прокатился на поезде. По дороге на Север с одной пассажиркой случилась истерика. Она сперва разговаривала по телефону несколько громче, чем следовало бы, а через четверть часа после завершения беседы разразилась диким хохотом. Хохотала, тряся выкрашенными в желтое волосами, замочками многочисленных молний и всем остальным. Оглядывала вагон и продолжала хохотать. Потом неожиданно замолкла, а другие пассажиры заулыбались.
Истерика продолжалась три с половиной минуты. За это время мы проехали около семи километров.

Вид на залив вечером прекрасен. Подсвеченные портовые краны - это фантастика наяву!

У дочки глянул одним глазом в телевизор. Шел бессмертный сериал Friends. Услышал диалог, который в свое время пропустил:
- Ты можешь одолжить мне галстук?
- Да, конечно, могу. Только обязательно верни его - он мне понадобится, когда я найду работу. Правда, к тому времени такие галстуки выйдут из моды, а мы будем ходить в обтягивающих серебристых костюмах...

На обратном пути в вагоне возник контролер. И живо напомнил мне бурную молодость. До такой степени напомнил, что пробудил давно усопшую ненависть к представителям этой профессии.
Не подумайте дурного. Мои проездные документы были в порядке. Гнусный тип пристал к молодым людям, которые мирно спали и оттого не показывали билеты.