Еще немного китча:

Сидя в дешевой пещере,
Пьем апельсиновый сок.
Кто-то из братьев по вере
Спрятался в старый носок,

Кто-то рассказывал сказки,
Но недоврал и уснул.
Кто-то, в трико и без маски,
Сел на продавленный стул...

Сидя в дешевой пещере,
Пьем неразбавленный яд.
Кто-то из братьев по вере
Будет наутро распят,

Кто-то в ближайшем рассвете
Вдруг заподозрит подвох,
И, на поклон не ответив,
Друга ударит под вздох.

Спите, любимые братья!
Скоро родная земля
Неколебимые рати
Двинет под стены Кремля.*

(c) 1983
---------------------------------------------
* Последнее четверостишие - видоизмененная цитата из "Кантаты" С. А. Есенина (1918). Есенин был имажинист, а не символист, но в этом все и дело.

Кто там едет по проспекту?
Кто там едет по проспекту?
Кто там едет по проспекту?
Это сволочь и буржуй
Вася!

Вася толст, как арбуз,
Вася любит черный блюз,
У него есть сорок баб,
Он с ними жрет люля-кебаб.

Отдыхай, пей и жуй,
Мы убьем тебя, буржуй.
На свободу пустим баб,
Доедим люля-кебаб.

Вот еда, вот питье,
Вот привольное житье!
Хочешь - сей, хочешь - куй,
Хочешь - девушек целуй.

(c) 1983

Давненько не вспоминал я старые стихи. Ну вот, вспомнил:

Моя параноидальная мысль
Заворачивается
Над ошизевшими городами,
Над свихнувшимися морями,
Над спятившими лесами.
Разом

                                Лоуренсу Сандерсу

Как быть
С оборванностью фраз?
                               Их окончанья
Я угадаю без труда.
                               Что станет
С людьми-обрывками?
                               Я их судьбу
За полчаса вам рассказать смогу.
                               Я буду
Таким, каким меня желают видеть,
И не разочарую никого.
                               Ведь все известно:
Им - обо мне,
                              а мне - о них,
                                                       и надо
Понятье "неизвестность" отменить.

(с) 1987-1999

P. S. Да, Лоуренс Сандерс - этот тот самый, "Пленок Андерсона" автор. В данном случае - автор "Шестой заповеди"

Выше домов, выше гор, выше туч
Я поднимаюсь, велик и могуч.
В родство я поверил
Вина и Адама**
Дочку - Иверией,
Сына - Агдамом***
Я назову. Выше гор, выше туч,
Я поднимаюсь, велик и могуч.
Пейте портвейн! Он дешевле, чем водка!
После него я веду себя вот как:
Встречу кого-нибудь, рожу набью,
Деньги сопру и немедля пропью.
.....
Суток пятнадцать прошло как во сне.
Где я, приятель? Тошнехоньке мне...
Вижу - маячит околыш ментовский.
"Где я?" - спросил. "Вы в Большом Толмачевском"****.
Вот и в метро, ниже гор, ниже туч,
Я опускаюсь, велик и могуч.

(с) 1979
____________
* Автор портвейн не пьет и другим не советует
** Адам - здесь: человек
*** "Иверия" и "Агдам" - популярные в 70-х и 80-х марки якобы грузинского/азербджанского якобы портвейна
**** В Большом Толмачевском переулке 17/18, угол Старомонетного, помещался небольшой, но известный на всю Москву вытрезвитель

На улицах столицы всего мира
Я вглядываюсь в лица первых встречных.
Вот англичанин с Никоном на шее,
Мы вместе с ним учились в средней школе.
Вот с этою роскошною матроной
Был у меня в дни юности роман.
А вот идет походкой чемпиона
Мой сменщик, обаятельный Вано -
Его давно в Сокольниках убили.

О воплощеньях, перевоплощеньях
Я думаю. Вхожу в Новоарбатский.
У самого себя там покупаю
Три килограмма ярко-красных яблок.

(с) 1986

Ты хороша, ты сложена на диво.
Почто же, милая, глядишь ты так тоскливо?
Зачем грустишь? Пойдем со мной во двор,
Там шутки, смех, веселый разговор,
Улыбки добрые у всех людей на лицах...
- Ох, голова трещит! Сейчас бы похмелиться...

(с) 1980

Престарелая маркиза
И директор фирмы
Предались своим капризам
За китайской ширмой.

И щебечут словно пташки,
И не замечают,
Что давно остыли чашки
С их жасминным чаем.

И сливаются в экстазе,
Позабыв про пиво,
Про печенье в хрупкой вазе,
Про желе и сливы.

Наслаждаются, уроды!
Им не догадаться,
Что сегодня на свободу
Вышел вор Гораций.

Он откроет их квартиру
Толстым ржавым ломом
И зальет остатки пира
Их ямайским ромом.

Унесет с собой одежду
Босса и маркизы.
Что для этого невежды
Значат их капризы!

(c) 1983

Дева, я тебя не стою!
Ты мечтой набита туго,
Непорочная подруга
Неизвестного героя.

Твои грезы не напрасны -
Верю, светлый день настанет:
Он придет, большой и страстный,
В пегом кожаном реглане.

Принесет с собой бутылку
Коньяка или нарзана.
Ты ему отдашься пылко
На ковре из Хорасана.

(с) 1983-1985

В голубом вертолете Sikorsky
Прилетит заграничный волшебник.
Соберет поскорей ребятишек
Из хороших семей, из приличных.

Он покажет по видео порно,
Итальянцев запустит на квадро.
Ох и всласть ребятишки попляшут,
Отхлебнув дарового Cinzano!

Он оденет мальчишек в кроссовки,
В голубые штаны Made in Malta,
Он счастливым девчоночкам выдаст
И трусы, и духи, и помаду.

А под вечер, собравшись обратно,
На прощание скажет: I love you!
И в подарок, наверно, оставит
Двести ящиков с баночным пивом.

(с) 1984

P. S. И главное, все примерно так и вышло!

От так называемого "праздника вина", нарушившего нормальный ход ненормальной жизни, осталось одно воспоминанье. Лучше бы и его не оставалось.
А мне тут пишут:
"у вас чудный город! там шары - вооооот такие, и еще много девушек в ярчайших сари на красной площади играют на арфе у синего дома"
(с) burakkuko
Даже трудно такое представить.

По странной ассоциации вот что вытряхнулось из-под сукна:

Под родным шинельным небом
Во дворе опять футбол -
Топот, стук мяча и мат.
Из квартиры, что за стенкой,
Слышен голос Анне Вески,
Слышен третий час подряд.
От такой вот обстановки
Можно даже загрустить.
Так скорее на проспект!
Там сегодня ликованье,
Серпантин и конфетти,
Оцепленье и оркестр.
В живописном паланкине
Златокожие рабы
Триумфатора несут.
Пьет фруктовый сок и Фанту
Раскрасневшийся народ
И кричит: "Ура! Ура!"

(с) 1986

 

Большое виртуальное оживление по поводу 15-й годовщины путча, переворота, событий - как угодно, только революцией не называйте. Ну и не называют.
Поскольку меня там не стояло, могу отметиться исключительно стишками, неоднократно подвергавшимися критике за топорную отделку и написанными в октябре 1981 (прописью - восемьдесят первого!) года. То есть почти за десять лет до этих самых событий.

В городе маленький переворот,
Сопротивляться уже бесполезно.
Лидер повстанцев зовет нас вперед,
Люди выходят из темных подъездов.

Танки приходят на Старый Арбат,
Освободители встречены смехом,
Лидер повстанцев доволен и рад:
Все инсургенты добьются успеха!

Лидер повстанцев снимает парик,
Хочется думать о добром и вечном,
Слышен над городом девичий крик,
Рвется снаряд у дверей чебуречной.

Путь к новой жизни не очень-то прост,
Лидер повстанцев жмет снайперам руки,
Рухнул в Москва-реку Каменный мост,
Пляшет народ искрометное буги.

Слышатся звуки победной трубы,
Переворот завершается ночью
Падая с лестницы в руки судьбы
Лидер повстанцев сломал позвоночник.

Людей серьезно верующих прошу не читать - ничего хорошего!

По придуманным мною садам
Бродит пьяный небритый Адам.
Притулясь у корявого древа,
Хриплым басом зовет свою Еву.

И приходит она нагишом,
И приносит в сосуде большом
Литра три омерзительной влаги,
Что пьянит посильнее малаги.

Я - лукавый чешуйчатый змей -
Говорю: "Без закуски не смей
Пить в таком замечательном парке!" -
И даю им по яблоку "старкен"*.

А потом, правосудье любя,
Я стремглав превращаюсь в себя.
Под раскаты святой канонады
Изгоняю безумцев из сада.

(с) 1984
- - - - - - - - - -
* Правильное название этого сорта яблок - Star King. Но на ценниках в советских магазинах везде писали "старкен"

Хороший поэт otar_muhtarov написал стихотворение о метро и предложил развить идею. Предложение людям понравилось, о чем свидетельствуют комменты здесь.
А я, в меру скромных сил откликнувшись на призыв поэта, вспомнил свои давнишние стихи о метро. Вот они:

Горьковская линия

На "Белорусской"
Я выпил бутылочку "Русской".
На "Динамо" сурово динамил народ.
У "Аэропорта"
Речь толкал о проблемах аборта,
На "Соколе" молча жевал бутерброд.
На "Войковской" затеял войну с личной-собственной тенью,
У "Водного" близок был к грехопаденью,
А у "Речного вокзала"
Какая-то баба с шеи моей не слезала.
И глаза у ней синие-синие...
Так я проехал всю линию,
Дальше не ходит метро,
К тому же в кармане - зеро.
Но на душе отрадно.
Путешествую, ну и ладно!

На войну так на войну,
На Луну так на Луну
Я пойду куда угодно
За родимую страну

На Берлин так на Берлин,
На Пекин так на Пекин
Я пойду куда прикажут,
Пусть твердят, что я кретин.

А когда я погибну,
Благодарные потомки
Из гранита воздвигнут
Мне огромный монумент.
Но пока я жив, но пока я жив,
То известных почестей пока не заслужив,
Я пойду куда угодно,
Соберусь в один момент.

Тоже мое, где-то двадцатилетней давности. Записал, чтобы не забыть.