Удалой драгун, тогда еще не ротмистр, а всего лишь прапорщик (в хорошем, то есть дореволюционном значении слова) в амплуа локального патриота.

Петербург - это наша Венеция,
Петербург - это наша Флоренция,
Наш Куксхафен и даже Танжер.
Население здешнее вскормлено
Шоколадом отборным Жорж-Бормана,
Здесь свои и фарфор и фраже.

В Мариинке, как сны мимолЕтные,
Всех чаруют волшебства балетные,
Пируэты и па-де-труа.
Северянин и Блок сыплют рифмами,
Бакст шокирует голыми нимфами
И творит чудеса Бенуа.

Здесь витийствуют в Думе ораторы,
Здесь внимают речам Императора,
Здесь шарманщик поет про Трансваль...
Но Москву с ее древнею славою,
Белокаменную, златоглавую
Я сменяю на Север едва ль.

(с) 1985

У меня не осталось друзей.
Их наследство - окурки и пробки.
Застеклив этот мусор в коробки,
Можно сделать отличный музей.

Мой покой охраняет зима.
У меня не осталось терпенья
Вечно гнаться за собственной тенью
И сходить понемногу с ума.

У меня не осталось вина,
И не выпьешь со мной на халяву.
Я спокойно курю свою "Яву",
И опорой мне служит стена.

(с) 1982

Веселятся всюду люди,
Пойло пьют из винограда.
Дорогая! Встанем грудью
На защиту Петрограда!

(с) Константин Звездочетов,1985

Автор говорил, что песня, сочиненная им во время военной службы на Камчатке, была значительно длинней, но рукопись он потерял и запомнил только эти четыре строчки.  Хорошо, что запомнил.

Поскольку строчек всего четыре, скажу, что ротмистр, которого мы с Костей придумали в 1984 году, имел длинный послужной список: армейский драгунский полк под Курском, перевод в лейб-гвардию, недолгое пребывание в С.-Петербурге, бои Первой мировой, участие в Корниловском мятеже, переход на сторону красных в 1918-м, хозяйственная работа в провинции, притоносодержательство. Каждому периоду жизни ротмистра должно было соответствовать одно стихотворение. Исполнить замысел целиком не удалось.
Почему наш лирический герой ротмистр и драгун, долго объяснять не надо - это антитеза к популярному образу гусарского поручика.

С другими песнями из цикла "Музыка ротмистра" можно ознакомиться, нажав на тэг/метку rotmistr

Уснул городишко. Со мной мандолина.
Выйди, красавица, выдь на балкон!
Глубже вдохни запах спелой малины,
Слушай кузнечиков звон.

Глянь на мою удалую фигуру,
Только меня ты должна предпочесть.
Мне и осанка моя, и фактура
Разве не делают честь?

Быстро по лестнице вниз, по пожарной,
В нежно-стальные объятья мои.
В лунном сияньи ты просто шикарна,
Выпей немного Аи,

Слушай, красотка, мои комплименты,
Млей от восторга, забудь про зарю,
Да распусти эти глупые ленты -
Я от желанья горю.

(с) 1984

На столе телефон. Но кому
Позвонить в эту позднюю пору?
А осталась бутылка ликеру
И не хочется спать одному.

Я звоню златокудрой Нинон,
Чтоб изведать покоя и ласки.
Ей дарю акварельные краски
И потертый майорский погон.

Вот уж полночь. В душе моей штиль,
Но я полон подспудных желаний.
Я горю от бессчетных лобзаний.
Как прелестна плутовка Рахиль!

До рассвета еще три часа,
Без звонка Лорелея примчалась.
Что за пыл, что за страсть! И осталась
У меня накладная коса.

Без раздумий о завтрашнем дне
Я засну, выпив рюмку ликеру.
Так уж вышло - я стал сутенером,
Приношу много пользы стране.

(c) 1984

Нынче сильным быть немодно,
Сильный - это идиот.
Быть немодным - невозможно,
Только слишком много мод.

Можно черным быть и красным,
Новый цвет на каждый день.
Чувства потерять - ужасно.
Видеть, слышать, нюхать - лень.

(с) 1981

Колеблясь в качалке под пение звезд,
Я думаю: "Как хорошо,
Что ветер вестей никаких не принес,
Что в гости никто не зашел".

Ни гости, ни новости мне не нужны.
Бумаги убрав со стола,
Я скоро усну. Разноцветные сны
Важней, чем чужие дела.

А метрах в двухстах, в шелестящем саду,
Сидит одинокий сосед.
Я в гости к нему ни за что не пойду,
Пускай потрошит свой кисет,

Пусть кофий кипит для него одного,
Пусть думает: "Как хорошо,
Что ветер играет озябшей травой,
Что в гости никто не зашел".

Написано в 1984 году.

Когда я в сарае, накрывшись попоной
Пойму до конца, что не любят меня
Коня увенчаю бумажной короной
И в степь ускачу, непогоду кляня

Средь поля и осени вдруг обнаружу,
Что я, хоть красив, но совсем неодет.
Мгновенно озябну, заплачу и струшу,
И нет мне возврата, прощения нет.

Пускай по станицам, смущая казачек,
Мерцает античный мой призрачный торс.
Мне так все равно, что для быдла я значу!
Ничто не собьет с меня гордость и форс.

Константин Звездочетов, 1985