lord_k (lord_k) wrote,
lord_k
lord_k

Category:
  • Location:
  • Mood:
  • Music:

Сережа, Наум Львович и вспышка "Метц"

Хотел написать о том, до какой степени я ненавижу разборки на национальной почве. Но что тут можно нового сказать? Вместо этого я лучше вспомню примечательного типа, с которым пришлось неоднократно сталкиваться в конце 1980-х годов.
Звали его Сережа. Русый, кучерявый, широкий в кости и в плечах. Фамилия у него была славная, купеческая. Гордеев, скажем. И он при каждом удобном, да и неудобном случае напоминал, что происходит из старинного купеческого рода. Правда, когда его просили о своих предках рассказать, он начинал блеять и запинаться. Но спрашивали больше из вежливости, поэтому никаких эксцессов по сему поводу не бывало.
Эксцессы были иного рода. Сережа жил в коммунальной квартире рядом с бывшим Четвертым домом правительства на улице Грановского. С другими обитателями коммуналки периодически входил в конфликты. Если был сильно пьян, то брал соседский мопед, стоявший в общем коридоре, заводил его и начинал курсировать по замкнутому маршруту "входная дверь - кухня - входная дверь". На кухню заезжал, чтобы развернуться. Когда соседи разбегались по комнатам и запирались там в ожидании худшего, С. Гордеев бросал мопед и уходил к себе. Спать.
А еще Сережа был
А еще Сережа был антисемитом. Нормальным таким бытовым антисемитом, любимый анекдот - про бинокль ("Вот я и смотрю, где вас нет"). При этом с евреями ему приходилось общаться постоянно. Если ты фотограф, то контакта с народом Израилевым тебе не избежать. Однако уровень контактов можно как-то ограничивать, к чему С. Гордеев вовсе не стремился. И при каждом удобном и неудобном случае говорил евреям, что он о них думает. Евреи считали его малость придурковатым и особо не реагировали.
Некоторое время Сережа работал в Фотокинообъединении, которое называл "Еврейским кагалом", а иногда "Хазарским каганатом". Справедливости ради отмечу, что к тому времени подавляющую часть работников кагала-каганата составляли великороссы, щедро разбавленные осетинами и татарами. Фотокинообъединение выделило С. Гордееву лабораторию в новом районе - новенькую, чистенькую, просторную, в двух шагах от кольцевой дороги. Народ туда не шел (потому что с работы добирался как раз к закрытию и свои фотографические нужды успевал удовлетворить в других филиалах), чему Сережа был очень рад. Отсутствие клиентов позволяло ему использовать лабораторию для разнообразных мирских утех практически в любое время суток. Когда же приехало цеховое начальство с идиотским вопросом, отчего же не выполняется план (составлявший 300 рублей в месяц, меньше суммарной зарплаты заведующего, уборщицы и приемщицы), то С. Гордеев дал наглядное и развернутое объяснение. Он поднял жалюзи в окне кабинета, выходившем на МКАД. Широким жестом показал на лес, простиравшийся за дорожным полотном. И спросил: "А кого мне снимать? Волков из этого леса, что ли?"
Потом Сережу из объединения выгнали, что он объяснял еврейскими происками. Тут бы ему и одуматься, сколотить компанию из таких же купеческих потомков да заработать денег на машину, которую он давно собирался купить. Вместо этого он на паях с еще четырьмя работниками фотографического фронта (в том числе со мной, сразу говорю) взял в аренду бывшую сберкассу за ВДНХ, где была устроена независимая фотолаборатория. Из пяти соарендаторов евреями были трое. Но до поры до времени все как-то уживались друг с другом.
Одного из арендаторов звали Наум Львович Заславский. Он являл собой образец аккуратности и педантизма. Все у него было самое новое, самое лучшее, начищенное, наглаженное, качественное до тошноты. И снимал он своим "Никоном FA" хорошо. И печатал очень даже неплохо (насколько неплохо можно было печатать на бумаге "Фотоцвет-4"). И каморку для цветной печати обустроил - хоть сейчас в рекламный проспект.
А главным богатством Сережи Гордеева была фотовспышка "Метц 45", купленная у отъезжающего югославского дипломата за смешную цену. Вспышка очень солидная, даже устрашающая, внешне похожая на большой молоток и вызывавшая у фотографического люда сильную зависть. С такой вспышкой фотаппарат был уже не нужен. Поэтому Сережа, отправляясь на съемку, одалживал у кого-нибудь камеру со словами: "Слышь, мне в Данилов срочно. В Лавру мне. Я возьму, а потом как-нибудь тебе вспышку дам". И как отказать после такого обещания?
Свято-Данилов монастырь и Троице-Сергиева Лавра здесь упомянуты потому, что деньги С. Гордеев зарабатывал главным образом съемкой икон и монастырской утвари. Кормилицей его была Московская патриархия, платившая щедро, быстро и наличными. С некоторыми святыми отцами Сережа завязал деловые отношения. Порой, приехав в фотолабораторию, я слышал, как он гудит в телефонную трубку:
- Отец Борис, что за хуйню вы мне привезли из вашей Софии? Вы что, русского языка не понимаете? Вы что, совсем охуели? Нет, отец Борис, никаких денег я вам не дам. Чего? Отец Борис, вы все-таки полный мудак.
Когда один соарендаторов, поляк по происхождению, заметил: "Ну что ж ты, Сережа, верующий человек, а так со святым отцом разговариваешь...", С. Гордеев ответил так:
- Это ж не мой духовный отец! Как хочу, так и говорю с ним, не твое католическое дело.
Надо сказать, что бывшей сберкассы на пять отдельных кабин для печати не хватало никак. Кабин было две с половиной - большая, средняя и совсем маленькая, через которую можно было проникнуть в среднюю. И это всех устраивало, поскольку никто из нас не приезжал на печать каждый день. Наум Львович вообще появлялся только по средам, быстро печатал карточки из ЗАГСа, столь же быстро их сушил, по ходу дела выпивал кофе из ослепительного термоса, закусывал тонким бутербродом и отбывал на своем автомобильчике, чистом в любую погоду.
И вот именно в среду, когда все мы кроме С. Гордеева почему-то оказались в лаборатории, зазвонил телефон. Сережа сообщил, что сейчас приедет. У него печать срочная. Наум Львович все услышал через перегородку, все понял и пообещал закруглиться еще быстрей, чем всегда. Но потомок московских купцов явился уже через 15 минут. Дернул ручку маленькой кабины. Оттуда испуганно запищал Заславский. Сережа повернулся - и мы поняли, что он мертвецки пьян.
- Развели тут... Заславские всякие, Наумыльвовичи... - он обвел взглядом прихожую, - и прочая жидовня!
- Еще что скажешь? - миролюбиво осведомился я.
- А то скажу, что места нет русскому человеку на этой земле! Приехал печатать - негде печатать, все места евреи позанимали. Ну и ладно. И неча. И ничего мне ни от кого не надо!
С этими словами С. Гордеев достал из кофра вспышку - ту самую, "Метц" 45-й модели - и начал с размаху бить ей по стене. Тут у на него на руке повис Андрюша М., человек чувствительный к технике. Повис, крича:
- Сережа, лучше меня убей, но вспышка-то в чем виновата?
Эта фраза вызвала у меня приступ неконтролируемого смеха, и в дальнейших событиях я участия не принимал. Зато принял мой будущий начальник Анатолий Олегович. Он подошел к буйному Сереже, долго и оценивающе на него смотрел, а потом нанес ему удар в переносицу, отчего тот сполз по стенке на пол. Андрюша не без усилий разжал сережины пальцы, сжимающие вспышку, и побежал проверять - цело ли чудо техники. Выяснилось, что контакт со стеной 45-я модель выдержала прекрасно.
А С. Гордеева мы оттащили в большую кабину, где был диван. Он пришел в себя через два часа, ничего не помнил, только тер переносицу. А срочную печать отложил до завтра. Наум Львович за это время успел уехать, а вскоре и совсем уехал - в город Чикаго, штат Иллинойс, на постоянное жительство.
Вот и спрашивается после этого - чего стоят разборки на национальной почве и кому от них какой толк? Хорошо, что вспышка цела осталась.

Этот пост - рабочий материал к проекту "Воровской крой". Другие материалы из той же серии можно прочитать, воспользовавшись тэгом/меткой thieves' cut
Tags: thieves' cut
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 46 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →