lord_k (lord_k) wrote,
lord_k
lord_k

Categories:
  • Location:
  • Mood:
  • Music:

Клиент Яблоков

В это пасмурное утро пора, наконец, рассказать о безумном Александре Константиновиче Яблокове и о его сложных взаимоотношениях с лаборантами МГФКО УБОН.
Впервые мы увидели этого человека при свете красного фонаря, когда проходили производственную практику в фотостудии №3 на Арбате. Опрятный пожилой гражданин с небольшим, но хорошо заметным бельмом на глазу и аккуратно подстриженными седыми усиками. Было в его внешности нечто отталкивающее и странно знакомое - что именно, стало понятно несколько позже.
Каким-то чудом он он обнаружил хорошо замаскированный вход в подвал, спустился в лабораторию и объявил, что снял две интересных пленочки, которые хорошо бы проявить и отпечатать. Почему бы и нет? Клиенту - индивидуальное обслуживание, бедным практикантам - деньги на обед. Платить по гривеннику за карточку Яблоков не хотел, напирая на то, что в прейскуранте отпечаток 9 х 14 (равно как и 10 х 15) оценивается всего в 7 копеек. Когда его послали - нет, не туда, куда вы подумали, а в кассу, - клиент сломался. И даже оставил два рубля задатка. Пленки отправились в проявку.

Негативы Яблокова нас озадачили. Гражданин посетил Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина и отснял там множество экспонатов - собственно, почти все изображения обнаженной натуры. Снял вкривь и вкось, с сильной недодержкой. При печати пришлось как следует закрутить диафрагму на объективе, карточки получились бледные и малопривлекательные.
На следующий день клиент явился за заказом и тут же высказал массу претензий. Зачем напечатали нерезкие кадры? Почему не скадрировали кривые снимки, это же так просто - поправить рамку! И почему не взяли бумагу поконтрастней? Замечание насчет бумаги возмутило моего старшего коллегу Сергея Иваныча, который с присущим ему красноречием сперва объяснил, что "Унибром" у нас исключительно третьего номера, то бишь нормальный, а контрастный и мягкий надо с собой приносить. Затем последовали объяснения насчет рамки, кадрирования и взаимной честности заказчика и исполнителя. Слегка опешив от услышанного, Яблоков спросил - а что делать для того, чтобы кадры, отснятые в музейном зале, выходили и резкими, и контрастными? Сергей Иваныч, большой дока по части экспериментов с пленкой, предложил клиенту купить "Фото 250" и экспонировать ее как 400 единиц ГОСТа. "Ага, ага, - задумчиво произнес Яблоков, - так и запишем..." И сделал пометки в маленькой записной книжке. Писал он механическим карандашом в рифленом серебристом корпусе. Заплатил лишь за половину карточек - так что на обед в кафетерии магазина "Диета" хватило не всем.
Недели через полторы Александр Константинович вновь спустился в наше подземелье и объявил, что отснял еще две пленки согласно указаниям Сергея Иваныча. Пленки в проявителе "потянули", чтобы догнать до заветных 400 единиц - и обнаружили, что половина кадров страшно пересвечена. Памятуя опыт первой нашей встречи, печатать с таких кадров не стали. А то, что напечатали, выглядело ненамного лучше, чем в первый раз.
Явившись за заказом, Яблоков объяснил, что устанавливал экспозицию "через раз - один раз под четыреста, другой под сто тридцать". Причины такого своего поведения он утаил. Тут Сергей Иваныч вновь пустил в ход красноречие, сказав примерно следующее: "Уважаемый, а зачем вы ходите снимать голых баб по музеям, если можно купить хорошую качественную порнуху!". И добавил, что комплект порнухи на продажу у нас в студии как раз имеется, всего за червонец. Александр Константинович страшно возмутился: "Я не голых баб снимаю, а искусство! За порнуху у нас статья! Работать не умеете, вам бы только торговать!" Впрочем, за карточки свои он заплатил не торгуясь и надолго исчез из виду.
Следующее явление Яблокова произошло примерно через полгода, когда мы с напарником Степаном Степанычем работали в лаборатории №9 на Патриарших прудах. Клиент в берете, придававшем своему владельцу сходство со старым наемником, принес аж четыре пленки, отснятых в художественных музеях Поволжья, и сообщил, что это результат его поездки на теплоходе в обществе одной дамы. Негативы нас не удивили и не обрадовали: все те же обнаженные дамы в мраморе, чугуне и маслом на холсте. Все то же качество. И нудная разборка при вручении заказа - почему эта карточка вышла бледной, а другая - слишком темной, и отчего мы берем с клиента гривенник, когда государство довольствуется семью копейками. В итоге клиент был послан - да, в кассу.
После этого Яблоков решил взять лабораторию измором. Он то сдавал пленки через приемный пункт (по 7 копеек за отпечаток), и на качество исполнения заказа обещал пожаловаться в министерство бытового обслуживания РСФСР, то приносил их с черного хода, а потом пил из нас кровь, обсуждая недочеты каждого отпечатка. Единственное, что оставалось неизменным - качество пленок. Точнее, отсутствие такового.
Дело дошло до того, что встретив его на улице, мы со Степаном Степанычем хором крикнули: "Здорово, стукач!" Но и это не отвратило Александра Константиновича от лаборатории №9.
Кстати, Степан Степаныч первым понял, кого же так странно напоминает А. К. Яблоков. Клиент был похож на Гитлера! Постаревшего, сильно побитого жизнью Гитлера с бельмом на правом глазу. Понятно, что это открытие не прибавило ему наших симпатий. Помню, как в одно страшное утро, когда мы глянцевали, резали и фасовали карточки после бессонной ночи у увеличителей, напарник вздохнул и ни с того ни с сего произнес:
- Все-таки Яблоков сволочь.
- Неправ ты! - ответил я.
- А что, не сволочь?
- Он гнида!
Я ушел из лаборатории в издательство. Степан Степаныч остался. Мы часто встречались и перезванивались. И в один прекрасный день он позвонил мне в Хлыновский тупик, давясь от смеха.
- Что случилось, Степа?
- Яблоков сошел с ума.
- Удивил! Он же всегда такой!
- Ты не понял! Он по-настоящему сошел с ума. Обедать идешь?
- Иду.
- Встретимся на Тверском, я тебе все расскажу.
Из рассказа Степана Степаныча выходило, что Яблоков с утра явился на приемный пункт, имея вид благостный и просветленный, и с приветливой улыбкой начал произносить какие-то странные слова: "Шиши... Киши... Гиляши". Очень обрадовался, увидев Степу, вручил ему две пленки мимо кассы и сказал: "Шпашабла", - что, вероятно, означало "Спасибо".
- А что на пленках?
- Да то же, что и всегда.
После этого Степан Степаныч еще неоднократно рассказывал мне о примечательном клиенте. Из рассказов этих выходило, что Яблоков, утратив способность нормально изъясняться, изменил свое поведение к лучшему: не скандалил, жалоб не писал, не торговался из-за каждой карточки, пленки сдавал исключительно мимо кассы и никогда не забывал сказать "Шпашабла". Впрочем, иногда он говорил: "Шпашобла".
Может я бы во все это не поверил, но однажды зашел на Патриаршие - и стал свидетелем диалога Александра Константиновича со Степаном Степанычем. Клиент деловито тасовал карточки, приговаривал: "Кадашо, кадашо, шпашабла" ("Хорошо, хорошо, спасибо"). Отложил три бледных отпечатка в сторону, ткнул пальцем: "Кадашо, но мало". Бывший напарник перевел: "Плохо". Пообещал две переделать, одной помахал перед носом у Яблокова: "Дубовый у вас негатив, но вы же просили печатать все подряд!" Безумец улыбался и кивал: "Кадашо, гиляши, кадашо!"
Значение слова "гиляши" долго оставалось для нас загадкой и открылось лишь после того как Степан Степаныч оставил лабораторию №9. Через некоторое время Яблоков явился туда и потребовал: "Гиляши, гиляши!" Новый заведующий Андрюша, парень простой и непосредственный, ответствовал:
- Какие беляши, дедушка? Все беляши уже съели, шли бы вы лучше домой!
Клиент совету не внял. Вынул маленькую записную книжку и раскрыл на странице, где были записаны фамилия, имя, отчество и неактуальный уже рабочий телефон моего бывшего напарника. Тут-то Андрюше стало ясно, что "Гиляши" означает "Степа". Заполучив адрес нового места работы Степана Степаныча, Яблоков немедля туда отправился с двумя пленками. На пленках, как обычно, были недодержанные и передержанные голые женщины.

* * *
Дальнейшее вряд ли возвысит меня в ваших глазах. Тем не менее считаю необходимым завершить рассказ.
Яблоков несколько раз появился в фотостудии на ул.  26 Бакинских Комиссаров,  мой бывший напарник напечатал еще энное количество снимков  обнаженной натуры, а дальше - тишина. Безумный клиент больше не приходил и никак не давал о себе знать. Но мы о нем помнили. И как-то в чудный весенний вечер, когда я приехал к Степану Степанычу на работу с двумя бутылками белого сухого вина, у нас зашел разговор об Александре Константиновиче. Вспомнили много...
- А давай ему позвоним! - предложил я.
- Хорошо, но что скажем?
- Что-нибудь да скажем. А он нам расскажет про киши и шиши. Интересно все же!
- Ну вот ты и позвони. Для разнообразия. Держи номер.
Я вышел из комнаты отдыха, пересек съемочный зал и присел с бокалом вина у телефона в приемном пункте. Ответила молодая женщина. Неужели та дама, с которой он путешествовал по Волге?
- Можно Александра Константиновича?
- Александра Констатнтиновича?! - в женском голосе чувствовалась тревога.
- Да, Яблокова.
- Простите, а кто его спрашивает?
- Я из фотолаборатории №9, у нас лежит его невостребованный заказ, три месяца уже прошло, надо на списание отправлять, а жалко - постоянный клиент.
- Ясно. Вы знаете, Александр Константинович два месяца тому назад скончался.
- Примите мои соболезнования.
- Что вы, не стоит. Спасибо.
Повесив трубку, я вспомнил, что Яблоков жил в коммуналке. Семьи у него не было. Наша приемщица Ольга Николаевна Казакова говорила: "Да кто с таким жить будет?" И физиономию мою перекосила улыбка - вероятно, жуткая. С этой улыбкой я вошел в комнату отдыха.
- Ну что? - спросил Степан Степаныч.
- Он... - неведомая и вряд ли добрая сила заставила меня засмеяться. - Он... Ха-ха-ха...
- Что, сдох, что ли?
- Ага.
Теперь мы смеялись вместе.
Tags: thieves' cut
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 51 comments