Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

horseback left

Человек, у которого все было

Я впервые увидел его в конторе МГФКО, где мы, тогда еще слушатели курсов, получали стипендию. Высокий, подтянутый. Жгучий брюнет с аккуратно подстриженной бородкой и выразительными глазами. Элегантный, весь в фирмé. Он приезжал на новенькой "шестерке" - было в этой машине нечто, делавшее ее не такой, как у всех, - пружинистым шагом направлялся к кассе, а оттуда, небрежно запихнув купюры в карман замшевого пиджака, шел в кабинет главного инженера. Каковой инженер, а вовсе не директор, и был в конторе человеком номер один.
Назовем его так: Уборевич. В действительности он был однофамильцем другого героя Гражданской войны, но это никакого значения не имеет. Важно другое - он заведовал просторной (кажется, даже двухэтажной) фотостудией, оборудованной по последнему слову техники. Студия стояла недалеко от станции метро, район к числу "чисто спальных" не относился, так что проблем с выполнением плана у Уборевича не возникало. А возможностей для самой разнообразной халтуры имелось хоть отбавляй, и этими возможностями заведующий пользовался на всю катушку.
Ему откровенно завидовали. Парню и тридцати пяти нет, а все уже есть - суперстудия, шикарная кооперативная квартира, две машины (на второй, "Ниве", он ездил на дачу), чудесная семья плюс какая-то сногсшибательная любовница. Насчет любовницы, впрочем, могли и приврать. "Работайте хорошо, ребятки, - говорили нам старики-фотографы, - будете такими, как Уборевич".
И вдруг грянул гром: Уборевича взяли! Не за какую-нибудь ерунду вроде фиктивных квитанций или левой съемки детского садика, а за порнуху. Каковую он снимал после 20:00 в своей замечательной фотостудии, причем с участием несовершеннолетних. В это было трудно поверить, но дело раскручивалось, вызывали свидетелей, с кого-то брали подписку... Символу успеха светил немалый срок (поясню, что все это происходило в 1986 году). Старики охали: "Что за дурак?! И на кой черт он в это впутался, у него же все было!"
И пока гремела скандальная история, обрастая совсем уж невероятными подробностями, я вдруг на целую неделю оказался при свободной квартире, прорве свободного же времени и некоторой тоске. Думая, чем бы себя занять, я позвонил давней знакомой по имени Танька, с которой в свое время провел парочку довольно веселых вечеров. Дозвонился с первого раза, Танька меня немедленно узнала и объявила, что богатым я не буду никогда. В следующие три минуты мне было доложено о том, что она вышла замуж за Вадима Большеголового (Большеголовый - это прозвище), проводила его в армию и родила ему ребенка. И с удовольствием хоть сию секунду приехала бы скрасить мое одиночество, но не может, потому что ребенок совсем еще маленький, а мама, как назло, на этот вечер отпросилась от сидения с внуком.
А дальше, без пауз и предисловий, Танька сообщила, что ее таскали к следователю, уже три раза. Я тут же вспомнил о том, что живет она в одном из тех домов, которые буквой "П" обступали студию Уборевича.
- Так чего от тебя следователь хотел?
- Можно подумать, ты не в курсе, а еще фотограф! Ну, дело это... со студией.
- А ты при чем?
- Да сходила раза три. Была тогда на третьем месяце, почти ничего не заметно. Платили хорошо.
- А что делали-то?
- Догадайся с одного раза! То и делали. И немножко групповухи. Девочки. Мальчики молоденькие совсем. Теперь всех таскают, у следователя мы во всех видах. И позах.
- Понятно.
Мы еще поболтали, а через три дня даже повидались, но на эту тему больше не говорили.
Уборевичу дали пять лет. Полагаю, он мог получить и все десять, однако связи сделали свое дело. Студию закрыли на ремонт еще во время следствия, а после открыли заново и держали под строжайшем контролем. Обжегшись на молоке, на воду дуют, как известно.
Сейчас, через двадцать шесть лет, я понимаю, на кой черт ему все это понадобилось. Человеку просто было скучно.